Эту статью я посветил прекрасному аниме сериалу 1996 года выпуска Самурай Икс. Кратко представляю главных персонажей, и рассказываю немного о сюжете и его изюминке, которая помогла покорить сердца миллионов зрителей по всему миру.

Режиссёром выступил Кадзухиро Фурухаси, создавший аниме из 95 серий, так же вышел фильм «Rurouni Kenshin: Ishin Shishi e no Requiem» и две OVA. Сериал начал выпускаться с 1996 и по 1998 года. Сюжет разворачивается в Японии в эпоху Мэйдзи. Главный герой это Химура Кэнсин, бродяга у которого меч заточен с обратной стороны. В первой серии он спасает девушку по имени Камию Каору и в благодарность она разрешает ему пожить в её додзё. Потом к их группе присоединяется мальчик Мёдзина Я́хико, правда в аниме его зовут Ёси Модзин, эти изменения коснулись большинства персонажей. И в завершении, последний главный герой, Санатцуки Сагара, уличный боец, отлично владеющий мечём гигантом Дзамбой и некоторыми видами рукопашного боя. Примерно до 65 серии главной целью Химуры является Макото Шишио, тайный убийца в прошлом, когда он стал не нужен, его сожгли заживо, по крайней мере, все так думали, но он выжил и теперь хочет власти над всей Японией. А после него и до 95 серии наша группа преследует человека, который по слухам владеет такой же техникой, как и Кенсин – Хитенмицуруги.
Это аниме неоспоримый хит, это и самурайский боевик и драма, и комедия, и приключение, и каждый из этих жанров ярко выражен в этом аниме. По ходу сюжета можно многое узнать о быте рядовых японцев и самураев, у каждого война свой неповторимый стиль и внешний вид, враги самых разных мастей от мальчика гения до гиганта с кастетами, но всех персонажей объединяет их харизматичность. Нет чистого добра или зла и здесь это хорошо показано.
Смотреть нужно каждому, кто хотя бы раз прикасался к миру Японской анимации.

Мы вышли в сад. Странным он показался по всему участку за домом бугрились черные, под рубероидом, холмы. Яков Иванович разобрал укрытие на одном из них, и, словно расправляя занемевшие руки, к солнцу потянулись живые ветви спящей еще, лежачей яблони. Пройдет несколько дней, и она, и другие ее сестры зацветут, весь сад взорвется буйным, торжественным ликованьем. И вместе с ним наполнятся радостью и торжеством сердца всех, кому выпадет счастье любоваться его красотой.
P.S. Особенность этого сада в том, что деревья на лето не поднимаются. Они остаются в наклонном положении. Крона у них, следовательно, формируется только с одной стороны — сверху. Поэтому наиболее оптимален наклон на север. В этом случае большая часть кроны обращена на юг. Возможна иная конструкция: наклон двух деревьев друг к другу, в виде стропил. На этот раз более удачным будет одно дерево наклонить на восток, другое на запад, вершиной к вершине. “Стропила” удобны тем, что позволяют соорудить зимнюю крышу на два ската. Это облегчает укрытие яблонь.
Пригибание молодых деревьев и укрытие их на зиму применяют давно. В известной книге Р. И. Шредера “Русский огород, питомник и плодовый сад” говорится: “Более рослые деревья, ствол которых не может быть пригнут, подкапывают и сгибают в корнях. При ежегодном отклонении в одном и том же направлении они переносят эту операцию без особенного страдания и склоняются как бы на шарнире”.
Опыт амурского садовода показывает: устанавливать вертикально дерево на лето нет особой необходимости. Яблоня прекрасно плодоносит в наклонном положении.

В окошко весело, повесеннему светило солнце. Косо ложились его лучи на висок и плечо хозяина, и он, поворачиваясь, светился тоже веселым, весенним светом.
— А я работал бригадиром, потом пчеловодом, потом пошел в строительство. И задумал я посадить яблони. Я сажаю, а они гибнут. Не получается. Тут еще другие занимались — ничего не выходит. Вымерзают, хоть ты что! Другие все забросили это дело, природу, мол, не переборешь. А я все занимаюсь. Мне охота! Поехал в Белогорск, набрал яблонь, посадил — вымерзли. А тут привезли, прямо по деревне ходили продавали. Я еще купил. Посадил. А перед зимой думаю: дай попробую наклонить. Забил кол под самый корень, вывернул, положил, чуть ли не на бок укрыл, земли подсыпал.
Помолчал, видимо, переживая заново ту зиму и ту весну. Можно представить, с каким волнением он открывал “одетые” яблони. Живы? Нет? Живы! Пришло тепло — распустились, зазеленели, тронулись в рост.
— И стали у меня яблоки. Полукультурка, белый налив… Полукультурка красная такая, яблоко среднее, но хорошее, на яблоне красиво висит. Таки
красны! Краснобоки! Любо посмотреть. Люди дивятся.
— Не лазят?
— Как не лазят! Проведывают. Каждый год.
— Интересуются, как тут у вас растет…
— Ну, ну… Да лучше бы попросили, я бы что — пожалел что ли.
— Что же соседи? Видят, как вы делаете, делали бы так же.
— Не хотят морочиться.
— И мед у вас. — Я видел во дворе выставленные ульи.
— Пасека. Три десятка ульев. Но — клещ! Впился, продыху не дает. Да и травяного меда совсем немае, скота поразвили — все вытоптали. И то — по сорок килограммов с улья бывает. Вот тут как-то хороший мед был, так я тридцать бидонов сдал.
— Детям посылки с яблоками посылаете?
— Да они там, в магазине покупают. А когда приезжают, едят вволю и с собой берут.
— Отцовское яблоко оно вкуснее. Свое!
— О-о-о… Куда там привозному.